?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Рихард Мюллер открывает заседание конгресса рабочих и солдатских советов в Палате депутатов,
Берлин, 16 декабря 1918 г.


Прежде чем мы продолжим изучение Ноябрьской революции в Берлине, мы бы хотели задаться одним вопросом, который возникает из нашего предыдущего анализа событий. Может ли сознательная революционная сила в современном капиталистическом мире во время революционной ситуации опираться только на спонтанность масс, если ориентация на политическое завоевание власти может привести только к основанию нового - объективно социально-реакционного - государства, и такая стратегия, в отличие от аграрного государства, обязательно должна потерпеть неудачу? Сознательные революционеры и революционерки во время объективно революционной ситуации в современном капитализме могут очень многое сделать, чтобы помочь создать субъективные предпосылки для превращения революционной ситуации в победоносную социальную революцию. То, что было сделано революционными старостами, а именно объединение заводских и фабричных активистов и активисток в сеть, также должны ещё до революции попытаться путём преодоления профсоюзной организации создать пролетарские революционеры и революционерки! Но не надо забывать, что революционные старосты были штатными профсоюзными чиновниками и что сегодняшние революционеры и революционерки не могут выполнять каких-либо штатных или постоянных функций в этих социально-реформистских организациях.

Разумеется, социально-революционные группы с сегодняшним нашим опытом полностью бы ориентировались на активность и боевую готовность наиболее радикальных и наиболее эксплуатируемых слоёв пролетариата, но не впадая при этом в активизм. Также социальные революционеры и революционерки попытались бы посредством активного диалога с коллегами по работе, братьями и сёстрами по классу ещё больше радикализовать их сознание и бытиё. Конечно, сегодняшние пролетарские революционеры и революционерки знают, что собственный опыт классовой борьбы пролетариата имеет решающее значение для его радикализации. Практическая радикализация пролетариата посредством классовой борьбы создаёт массовую потребность в революционной теории. Благодаря опыту послевоенного революционного кризиса сегодня мы можем выступать с более радикальных позиций, чем Союз Спартака тогда. Сегодня мы можем оставить политическую партийную организацию позади себя и полностью сосредоточиться на самоорганизации пролетариата в классовой борьбе.

Этими органами пролетарской самоорганизации во время Ноябрьской революции были рабочие советы. Рассмотрим поподробнее их развитие в Берлине. 8 ноября Исполнительная комиссия рабочих и солдатских советов Берлина и Союз Спартака призвали к всеобщей забастовке 9 ноября. Утром этого же дня многочисленные солдаты, пролетарки и пролетарии потянулись из пригородов Берлина на массовую демонстрации в центр. В столице стало развиваться мощное пролетарское уличное движение, ядром которого были бастующие рабочие и работницы. Большая часть солдат перешла на сторону пролетариата. Однако у казарм майкеферского полка на Шоссештрасе верные кайзеру офицеры дали приказ открыть огонь по демонстрантам. В этот день социальной реакцией было убито трое рабочих, в числе погибших был также активист пролетарского молодёжного движения Эрих Хаберсат. Однако благодаря широте и величине пролетарского уличного движения количество погибших удалось свести к минимуму.

Чтобы успокоить большинство пролетариата, политический авангард контрреволюции, СДПГ, вначале приступил к преобразованию государства и пропаганде социальной демагогии. И в этом он неплохо преуспел. 9 ноября 1918 г. рабочие и солдатские советы с полудня контролировали немецкую столицу. Большинство преданных кайзеру офицеров были разоружены. Однако как большинство рабочих, работниц и солдат, так и революционный пролетариат и интеллигенция не имели ясной революционной позиции. Мы говорим это без какого-либо высокомерия. Наши сегодняшние суждения основываются на опыте послевоенного революционного кризиса. Чтобы действительно стать оплотом социальной революции, рабочие и солдатские советы должны были поставить перед собой цель разрушения государства и упразднения товарного производства. Однако большинство пролетариата и солдат были стихийно втянуты в ход революции. Во время январских забастовок 1918 г. многие рабочие бастовали с требованиями прекращение войны и демократизации государства. Других целей большинство пролетариата 9 ноября перед собой и не ставило. Оба требования масс могли быть удовлетворены контрреволюцией. Война была и так проиграна, а кайзер бежал из страны. Таким образом, парламентская демократия стала могильщиком потенциально революционной системы советов.

Подобно тому, как рабочие и солдатские советы могли только посредством победоносной социальной революции одержать победу в борьбе против государства, государство в изменившейся политической форме могло сохранить свою монополию на власть только в том случае, если оно смогло бы уничтожить советы - органы пролетарской самоорганизации в классовой борьбе. На практике это было сделано социал-демократическими профессиональными политиками, которые изнутри деформировали систему советов. В 1918/19 гг. система советов сама изнутри лишила себя власти. Те остатки системы советов, которые не распустились самостоятельно, были разрушены сверхжестокими репрессиями. Таким образом, за половинчатой Ноябрьской революцией последовала полноценная контрреволюция.

Рассмотрим эту победоносную контрреволюцию поподробнее. Поскольку кайзеровская империя больше не могла вести успешную классовую борьбу сверху, 9 ноября кайзер и либеральный принц Баденский покинули свои посты. Ранее последний все же назначил социал-демократа Эберта своим преемником на посту президента Германии. Эберт немедленно сформировал контрреволюционный кабинет под очень революционно звучащим названием «Совет народных уполномоченных», который состоял из трёх представителей от СДПГ и трёх представителей от НСДПГ. Правое крыло НСДПГ конечно с недовольством было вовлечено в контрреволюцию, в то время как левое крыло НСДПГ, включавшее в себя революционных старост, на словах выступало за революцию, систему советов и диктатуру пролетариата, но на деле им абсолютно не хватало необходимой для этого последовательности. Ортодоксальный марксизм называл всю НСДПГ центристской, то есть партией, колеблющейся между реформизмом и революцией. Что ж, мы рассматриваем правое крыло (Каутский!) этой партии как контрреволюционное, центристским мы бы назвали только её левое крыло. Под руководством «Совета народных уполномоченных» старый государственный аппарат остался целым и невредимым и готовым нанести удар по классово-боевому пролетариату.

В стране возникла ситуация двоевластия. С одной стороны, рабочие и солдатские советы, которые стали сильно вмешиваться в производственную сферу и общественную жизнь, а с другой - слабо реформированный государственный аппарат, ослабленный Ноябрьской революцией, но не раздавленный ею. В то время как большинство пролетариев, пролетарок и солдат не боролись за более далеко идущие цели, а сознательные революционеры и революционерки не имели чёткой революционной позиции, контрреволюция точно знала, что должно было произойти: постепенное лишение власти рабочих и солдатских советов и создание социально-реакционной парламентско-демократической системы правления как одной из форм политического властвования частного капитала.

10 ноября 1918 г. революционные старосты созвали собрание рабочих и солдатских советов в цирке Буш. Это собрание было задумано его организаторами как противовес контрреволюционному правительству Эберта, но Социал-демократическая партия большинства (СДПГ-большинства) проникла в солдатские советы, которые были более отсталыми, чем советы рабочих, и начала подрывать их изнутри. На этом собрании был избран Исполнительный комитет рабочих и солдатских советов Большого Берлина. Согласно представлениям НСДПГ, в состав этого исполкома должны были войти только члены НСДПГ и Союза Спартака, в том числе Либкнехт, Люксембург и Пик. Кандидатуры членов СДПГ-большинства не были предоставлены. Но здесь начали протестовать пропитанные идеологией Социал-демократической партии большинства солдатские советы. В конце концов, был избран совместный Исполком из семи представителей от СДПГ-большинства и НСДПГ. Таким образом, контрреволюционная СДПГ-большинства стала в значительной степени контролировать Исполнительный комитет рабочих и солдатских советов.

Председателем Исполкома рабочих и солдатских советов Большого Берлина стал Рихард Мюллер. Заняв этот пост, Мюллер показал, что на самом деле он не является революционером, даже если в то время он на словах выступал против парламентской демократии и за систему советов как диктатуру пролетариата. На практике он всегда был готов к гнилым компромиссам с контрреволюционной СДПГ-большинства, а также с социально-реакционным правым крылом НСДПГ. Тот факт, что Мюллер согласился председательствовать в органе, который сотрудничал с контрреволюционным аппаратом СДПГ-большинства, однозначно демонстрирует всю его оппортунистическую центристскую сущность.

Таким образом, Исполнительный комитет во главе с Мюллером стал фиговым листком контрреволюционного правительства Эберта, так называемого «Совета народных уполномоченных». 22 ноября 1918 г. между Исполкомом и контрреволюционным «Советом народных уполномоченных» было заключено следующее соглашение:

«Революция создала новое государственное право. В течение первого переходного периода новый правовой статус находит своё выражение в следующем соглашении между Исполнительным комитетом рабочих и солдатских советов Большого Берлина и Советом народных уполномоченных: (Комментарий: Революция потрясла кайзеровскую империю, после чего контрреволюция упразднила монархию, создала реакционное правительство из представителей социал-демократического большинства и независимых социал-демократов, которое заключило соглашение с верхушкой системы советoв, которая также управлялась членами СДПГ-большинства и НСДПГ, которые превратили систему советов в фиговый листок государства. Однако государству этот фиговый листок был нужен только до тех пор, пока оно не окрепнет. Воздержавшись от революционных действий, Исполком системы советов Большого Берлина сам свернул себе шею. Также верхушка системы советов, основанная на партийной политике, объективно не могла действовать революционно. Если бы существующая система советов в Берлине в ноябре 1918 г. была действительно революционной, то она бы призвала пролетариат к свержению правительства Эберта и разрушению государства. Но давайте рассмотрим поподробнее отдельные аспекты закулисного торга между руководителями берлинской системы советов и контрреволюционным государством).

1. Монополия на политическое насилие находится в руках рабочих и солдатских советов немецкой социалистической республики. Сегодня задача состоит в том, чтобы утвердить и расширить достижения революции и подавить контрреволюцию. (Комментарий: Чтобы расширить революцию, Исполком советов должен был ориентироваться на свержение контрреволюционного правительства Эберта, а не заключать с ним соглашение.)

2. До тех пор, пока собрание делегатов рабочих и солдатских советов не выберет Исполнительный комитет немецкой республики, Исполнительный комитет Берлина будет исполнять функции рабочих и солдатских советов немецкой республики по согласованию с рабочими и солдатскими советами Большого Берлина. (Комментарий: Таким образом Исполком рабочих и солдатских советов Берлина стал одновременно временным верховным органом всей системы советов в Германии. И этот орган этим соглашением дал Эберту время для организации контрреволюции! В декабре 1918 г. на первом всегерманском конгрессе советов был избран Центральный совет, в котором заседали исключительно представители СДПГ-большинства.)

3. Назначение членов Совета народных уполномоченных со стороны рабочих и солдатских советов Большого Берлина означает передачу исполнительной власти республики советам. (Комментарий: Вместо того, чтобы активно готовиться к революционному свержению контрреволюционного правительства «Совета народных уполномоченных», система немецких советов торжественно признала своего будущего палача.)

4. Назначение и увольнение членов кабинета республики и Пруссии, до окончательного выяснения отношений с государством, производится центральным Исполнительным комитетом, который обладает также правом контроля. (Комментарий: Таким образом система советoв идеологически ограничилась «контролем» над государством, что на практике означало контроль со стороны государства над советами!)

5. Назначение министров в кабинет происходит после согласия со стороны Исполнительного комитета.

Последний пункт соглашения с реакционным режимом Эберта ещё раз доказывает объективно нереволюционный характер исполнительной власти системы советов в Германии и её руководителя Мюллера. Вместо того, чтобы свергнуть государственную иерархию посредством пролетарской классово-боевой самоорганизации, чтобы потом получить возможность построить бесклассовое и безгосударственное общество, Исполнительный комитет хотел иметь право голоса в вопросах назначения кадров в высший орган власти государства! Настоящие революционеры и революционерки в системе советов должны были бы немедленно дистанцироваться от Исполнительного комитета и его председателя Мюллера и начать создавать революционное движение/фракцию внутри советов. Однако Союз Спартака в то время был сам, хотя и очень независимой, частью НСДПГ, правое крыло которой было частью правительства!

Так критике Розы Люксембург в вопросе капитуляции Исполнительного комитета рабочих и солдатских советов перед режимом Эберта не хватало необходимой резкости. Вот что она писала в своей статье «Вокруг Исполнительного Комитета»: «Суверенное право по воле рабочих и солдатских Советов принадлежало Исполнительному комитету, но фактическую власть сумели прибрать к своим рукам Эберт и К°. Этим людям удалось бесконечными заседаниями комиссий, совещаниями по разграничению компетенций, маневрами по затягиванию решений сковать Исполнительный комитет и сохранять в подвешенном состоянии вопрос о взаимоотношениях между этими органами. Но пока на сцене дебатировали, люди Эберта действовали за кулисами. Они мобилизовали контрреволюционные элементы, оперлись на реакционный офицерский корпус, создали себе опорные пункты в среде буржуазии и военщины и с бессовестным цинизмом прижали Исполнительный комитет к стене.

Конечно, ни один фактор политической силы никогда не допустит, чтобы власть выскользнула у него из рук, разве что по собственной вине. Только неспособность к действию и собственная инертность Исполнительного комитета сделали возможной игру Эберта - Шейдемана. (Роза Люксембург, Вокруг Исполнительного Комитета, декабрь 1918 г.)

Тем не менее, многие местные рабочие советы в Берлине в ноябре/декабре стали захватывать предприятия и свергать старое правление. Так, например, рабочий совет уволил по обвинению в коррупции всё правление государственных армейских мастерских в Шпандау (район Берлина). Вместо того, чтобы поддержать такую классовую борьбу против владельцев и функционеров капитала на местах и централизовать её, Исполнительный комитет Берлина стал препятствовать борьбе местных советов тем, что 12 ноября передал представительство интересов в промышленности социально-реакционным профсоюзам. Тем самым профсоюзам, которые заключили мировую с немецкой буржуазией, отказавшись от забастовок на период войны, и которые показали себя в качестве наиболее коварных классовых врагов пролетариата! Кроме того, благодаря действиям политиков из СДПГ-большинства и НСДПГ, которые полностью доминировали в Исполнительном комитете, снизилось влияние рабочих советов на уровне местных советов. Так, 11 ноября 1918 г. Исполнительный комитет запретил местным советам эффективно вмешиваться в коммунальную политику или даже лишать власти коммунальных политиков. Рихард Мюллер лично ответственен за лишение власти местных советов. Если он не мог противодействовать влиянию СДПГ-большинства, то он мог уйти в отставку и начать мобилизацию пролетариата против Исполнительного комитета. Но он этого не сделал, он остался фиговым листком контрреволюции и продолжал обманывать себя и пролетариат своими псевдореволюционными фразами.

Благодаря деятельности партий СДПГ-большинства и НСДПГ советы из потенциальных органов самоорганизованной классовой борьбы пролетариата фактически стали органами классовой коллаборации с государством. Революционные старосты, собравшиеся вокруг Мюллера, также своим оппортунистическим приспособлением к СДПГ-большинства содействовали победе контрреволюции. Контрреволюция начала разрушать систему советов и заменять её парламентско-демократической системой. Эта контрреволюция была поддержана СДПГ-большинства и правым крылом НСДПГ, хотя независимые социал-демократы и демократки не были столь же последовательно контрреволюционны, как представители социал-демократического большинства. СДПГ старался как можно скорее назначить дату проведения парламентских выборов в Национальное собрание. Правое крыло НСДПГ пыталось отложить выборы в Национальное собрание и идеологически примирить парламентскую демократию с системой советов. Дата выборов в Национальное собрание была окончательно назначена на 19 января 1919 г.

Все сторонники настоящей системы советов, начиная от левого крыла НСДПГ, революционных старост, Союза Спартака и других радикальных марксистских, анархистских и синдикалистских сил, принципиально выступали против Национального собрания как оплота контрреволюции. Однако эти силы вместе только знали, чего они не хотят. По отдельности у каждого течения были разные представления о системе советов. Предшествующего опыта революции было явно недостаточно, чтобы революционная теория получила бы чёткое выражение и чтобы эта теория смогла бы перейти в сознательную революционную практику. Идеологическая традиция марксизма и анархизма также все чаще оказывалась барьером для дальнейшей радикализации. Ни марксизм, ни анархизм в ноябре/декабре 1918 г. не смогли указать советам ясный путь развития революции, а именно: очистка советов от профессиональных политиков, разрушение государства, преодоление товарного производства, создание первых основ бесклассового и безгосударственного общества на территории немецкоязычных стран как составной части мировой революции. Сторонники системы настоящих советов не обладали ни необходимой теоретической ясностью, ни стоящим за ними большинством пролетариата.

Проходивший в Берлине с 16 по 22 декабря первый конгресс советов однозначно находился под контролем партийного аппарата СДПГ-большинства. Только 179 делегатов были рабочими, работницами или служащими. Что касается служащих, то следует отметить, что в Германской империи между ними, как представителями живущей на зарплату мелкой буржуазии, и рабочим классом проходила чёткая линия разграничения, хотя многие из них пережили социально-экономическую и психологическую пролетаризацию во время войны. Также на конгрессе присутствовали 71 представитель интеллигенции и свободных профессий. И, конечно же, СДПГ-большинства могла полностью полагаться на 195 профсоюзных и партийных функционеров, членов парламента и журналистов. Три четверти делегатов конгресса советов принадлежали к этой контрреволюционной партии. 50 революционных старост и горстка спартаковцев на этом съезде не смогли предотвратить полное свержение рабочих и солдатских советов.

Хотя перед зданием, где проходил конгресс, под руководством Карла Либкнехта 250 000 митингующих выступали за отставку правительства Эберта, за вооружение пролетариата и за «Всю власть в советам!», победа контрреволюции, которая изнутри подорвала систему советов, во время заседания конгресса стала очевидна. Большинство делегатов проголосовали за установление парламентской демократии. НСДПГ выступало за государство на основе системы советов. В этом вопросе - государства, основанного на системе советов, - в целом между революционным старостами и ещё более радикальными марксистами и марксистками существовало единство. Однако эта точка зрения была в корне неверной. Государство и система советов как выражение самоорганизованной классовой борьбы пролетариата были несовместимы друг с другом. Вот почему революционные советы были уничтожены «советским» правительством Ленина и Троцкого после захвата власти большевиками. Советы должны были сами разрушить государства, а затем превратиться в органы бесклассового и безгосударственного общества. В России для этого прежде всего отсутствовали объективные предпосылки - пролетариат все ещё оставался меньшинством в обществе. В Германии революция потерпела неудачу прежде всего из-за теоретической незрелости как большинства пролетариата, так и его революционных меньшинств. Предложение НСДПГ конгрессу, которое предусматривало создание государства на основе системы советов и которое было отклонено 344 голосами против и 98 за, также было выражением слабости тогдашнего движения советов. Этим конгрессом советов Ноябрьская революция была контрреволюционно закончена.

Profile

tenox
За самоупразднение пролетариата!

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags


Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner