За самоупразднение пролетариата! (tenox) wrote,
За самоупразднение пролетариата!
tenox

Categories:

Капповский путч

Мы продолжаем серию статей под общим названием «Послевоенный революционный кризис в Германии (1918-1923)», и сегодня мы бы хотели рассказать о попытке военного переворота постмонархической предфашистской реакции. В статье нам удалось показать, что военный переворот удалось остановить только благодаря всеобщей забастовке пролетариата, при этом рабочие и работницы, у большинства которых преобладало демократическое сознание, оставались пешками в игре правящих социал-демократов. «К»П Германии по указке из Москвы стремилась к образованию реакционного единого фронта с СДПГ-большинства и НСДПГ, плелась в хвосте событий и вначале даже не поддержала всеобщую забастовку.


Члены военно-морской бригады Эрхардтa раздают листовки, Берлин, 13 марта 1920 г.

В 1918-1919 гг. частнокапиталистическая контрреволюция одержала победу над классово-боевым пролетариатом и созданной им системой советов. Однако контрреволюция была принципиально разделена на демократическое и постмонархическое предфашистское крылья. Главной силой демократической контрреволюции была СДПГ-большинства, которая, будучи «рабочей» партией, все ещё имела достаточно сил, чтобы изнутри притупить и подорвать классовую борьбу пролетариата. Объективно СДПГ-большинства получила поддержку со стороны НСДПГ и правого аппаратного крыла «К»ПГ, которая также делала ставку на парламентский и профсоюзный социал-реформизм, приукрашивая их идеологией государственного капитализма и псевдореволюционными фразами. После победы реакционного аппаратного крыла «К»ПГ, т.е. после внутрипартийной контрреволюции, революционное крыло должно было заново переориентироваться. Теперь в Германии было три реакционных «рабочих» партии: СДПГ-большинства, НСДПГ и «К»ПГ.

После победы над пролетариатом постмонархическое предфашистское крыло немецкой контрреволюции, которое имело опору в рейхсвере, в добровольческих корпусах (фрайкорах) и в охранной полиции, стремилось также покончить с демократией. Особенно подчинение правительства Германии империалистическому мирному диктату Версаля, который из-за репарационных выплат привёл к усилению эксплуатации пролетариата и серьёзному демонтажу и разоружению немецкого национального капитала, привёло к крупным конфликтам внутри частнокапиталистической социальной реакции. Так, согласно империалистическому мирному диктату Версаля численность рейхсвера должна была не превышать 100 000 солдат, а силы гражданской самообороны и добровольческие отряды по контракту были распущены. 1 марта 1920 г. возглавляемое СДПГ-большинства правительство распорядилось распустить военно-морскую бригаду Эрхардта. Постмонархистская дофашистская контрреволюция не захотела мириться с роспуском фрайкора им. Эрхардта. Этот вопрос привёл к разрыву с демократической фракцией контрреволюции (СДПГ-большинства, Партия центра и Немецкая демократическая партия) до того, как первые смогли расширить свои позиции.

Руководителями путча против демократической фракции контрреволюции были главнокомандующий рейхсвером в Берлине генерал фон Лютвиц и крупный восточно-прусский юнкер Вольфганг Капп. Обе эти личности воплощали в себе две тесно связанные основные силы переворота: состоящий в основном из представителей дворянства офицерский корпус и сословие юнкеров к востоку от Эльбы. Среди представителей буржуазии было много сочувствующих перевороту, но также у многих из них имелись сомнения по поводу слишком раннего разрыва с Веймарской республикой. Также не весь рейхсвер поддержал идею переворота.

10 марта 1920 г. генерал фон Лютвиц заявил правящим социал-демократам Эберту и Носке, что он отказывается выполнять приказ по роспуску военно-морской бригады Эрхардта. Кроме того, генерал в ультимативной форме потребовал от Эберта и Носке отмены Версальского соглашения по сокращению рейхсвера и сдачи оружия и боеприпасов странам Антанты, а также проведения новых выборов в Национальное собрание и президента. В ответ на это Носке хотел арестовать Каппа и некоторых его соратников, но, поскольку они имели хорошие связи в полиции, этот арест был сорван. 12 марта фон Лютвиц приказал военно-морской бригаде Эрхардта идти маршем на Берлин, и онa, нарисовав свастику на стальных шлемах, ранним утром 13 марта 1920 г. вошли в столицу. Капп и его последователи немного поспешно объявили себя новыми правителями Германии. Переворот активно поддерживался частями рейхсвера к востоку от Эльбы в провинциях Силезия, Померания, Восточная Пруссия и Мекленбург. Верховное командование, однако, заняло «нейтральную» позицию, т.е. оно не поддержало активно переворот, но и не защищало демократическое правительство.

Путчисты объявили, что старое правительство свергнуто, а Национальное собрание распущено. Кроме того, они угрожали наказать за любое сопротивление их режиму смертной казнью. Их переворот имел целью установить военную диктатуру и стремился в среднесрочной перспективе восстановить монархию. Демократическое правительство до начала переворота бежало в Дрезден, а 14 марта в Штутгарт. Если до переворота демократический режим с помощью военных вёл кровавую борьбу против классово-боевого пролетариата, то теперь социально-реакционная демократия могла быть спасена только классово-боевым пролетариатом. Так, часть членов правительства выступили с призывом к забастовке против Капповского путча, но затем, после того, как на них оказала давление капиталистическая реакция, они дистанцировались от этого призыва. В конце концов СДПГ-большинства, НСДПГ и Всеобщее объединение профсоюзов Германии призвали к всеобщей забастовке.

15 марта 1920 г. всеобщая забастовка разразилась со всей силой. Демократическая идеология в сознании большинства пролетариев была самым большим препятствием в 1918-1919 гг. для продолжения революции. Только значительное меньшинство пролетариата боролось против демократического парламентаризма и за систему советов как форму диктатуры пролетариата. Однако демократическое сознание большинства пролетариата, которое препятствовало продолжению революции в 1918-1919 гг., не допустило установления военного режима в марте 1920 г. Так, во всеобщей забастовке приняли участие 12 миллионов человек. По всей стране пролетариат начал сопротивление планам восставших или «нейтральных» военных, но, к сожалению, под влиянием демократической идеологии. Однако в этой борьбе социально-революционному меньшинству пролетариата также удалось вырваться вперёд и привлечь к борьбе колеблющееся большинство. Так, в пригородах Берлина, Лейпцига и в Галле возникли очаги вооружённой борьбы между пролетариатом и армией. Наиболее радикально эта борьба протекала в Рурской области, где сформировалась Рурская Красная армия. Большое значение также имело то, что в основном пассивный во время Ноябрьской революции сельский пролетариат в районах к востоку от Эльбы, которые географически и социально были опорой путчистов во время Капповского путча, за исключением сельского пролетариата Восточной Пруссии, боролся вместе с промышленным пролетариатом против юнкерско-военной контрреволюции.

Социально-революционное движение приняло бы непосредственное участие в забастовочном движении против Капповского путча, не приспосабливаясь при этом оппортунистически к демократической фракции контрреволюции. Пролетарским революционерам и революционеркам пришлось бы сражаться против постмонархической предфашистской реакции, но ни при каких обстоятельствах они не должны были защищать демократию от военного путча. Также они не должны были подчиняться политике СДПГ-большинства и НСДПГ, которые стояли на защите демократии. В интерактивном диалоге со своими коллегами с реформистским сознанием, братьями и сёстрами по классу, они должны были разъяснить следующие факты: Капповский путч является не более чем семейной ссорой внутри капиталистической социальной реакции, как только с помощью рабочего класса он будет подавлен, демократия и военщина снова объединятся против классово-боевого пролетариата. Необходимо защищать не демократию, которая является особой политической формой капиталистической диктатуры, а бороться против демократии и капитализма!

Как вела себя во время этих событий «К»ПГ? Во всём поведении партии во время Капповского путча однозначно не было ничего социально-революционного. После организации внутрипартийной контрреволюции против «левых радикалов» ЦК «К»ПГ была ни чем иным, как группой зависимых от Москвы партийных боссов, которые на практическом и теоретическом уровне были полностью изолированны от классово-боевого пролетариата. Так, 13 марта 1920 года, незадолго до крупнейшей всеобщей забастовки в истории Германии, руководство «К»ПГ заявило следующую чепуху: «Должны ли рабочие сегодня участвовать во всеобщей забастовке? Рабочий класс, который вчера был разбит Эбертом и Носке, безоружный, находящийся под сильнейшим давлением предпринимателей, в данный момент не способен действовать. Мы считаем своим долгом четко заявить об этом. Рабочий класс начнёт борьбу против военной диктатуры тогда и с теми средствами, когда они будут благоприятными. Этот момент еще не наступил. Он наступит тогда, когда военная диктатура покажет свое истинное лицо.» (Generalstreik und Aufstand gegen den Kapp-Putsch (Всеобщая забастовка и восстание против Капповского путча), SAV (Социалистическая альтернатива Вперёд), Кёльн, 1994, стр. 20.) Таким образом «К»ПГ пыталась предотвратить всеобщую забастовку! Однако, к счастью, этого не произошло. Предполагаемый «авангард пролетариата» явно действовал как тормоз, который позже присоединился к забастовке и начал плестись в хвосте движения.

В дополнение к этому сектантскому поведению «К»ПГ часть партии также выступила за социально-реакционный единый фронт с СДПГ-большинства и НСДПГ. Как мы уже выше заметили, революционеры и революционерки приняли бы участие в классовой борьбе против Капповского путча и в то же время они пытались бы радикализировать её, призвав бороться против капитализма в целом, не защищая при этом демократию от военного переворота. Разумеется, революционерки и революционеры также должны были оставаться независимыми от объективно реакционной политики СДПГ-большинства, НСДПГ и «К»ПГ. Партийные бонзы «К»ПГ также приспособились к социал-демократической контрреволюции. Например, социальные революционерки и революционеры приняли бы участие в борьбе против Капповского путча в Хемнице, но ни в коем случае они не должны были бы входить в Kомитет действия, состоящий из представителей СДПГ-большинства, НСДПГ, «К»ПГ и профсоюзов, чтобы оставаться независимыми от объективно реакционного институционализированного рабочего движения. Разумеется, социальные революционеры и революционерки приняли бы участие в действиях рабочего ополчения Хемница, которое ввиду отсутствия войск взяло в свои руки управление городом и заняло ратушу, почтовое отделение и железнодорожный вокзал. Однако пролетарские революционерки и революционеры при этом на организационном и сознательном уровне оставались бы независимыми от политического руководства ополчения - скорее всего тормоза этой борьбы.

Внутри вооружённых сил против офицерского корпуса, который поддержал путч, со стороны солдат также возникло сопротивление. Например, в Хеймфельде под Гамбургом личный состав 9-го полка запер своих офицеров в казармах и раздал оружие пролетариату. Кроме этого, одно из подразделений реакционного фрайкора было заблокировано в одной из школ. В конце концов поднявшие мятеж солдаты и организованный в рабочее ополчение классово-боевой пролетариат напали на здание и одолели фрайкор. В Берлине после восстания солдат Пионерского полка все офицеры были арестованы. После этого мятежа охранная полиция Берлина отказалась продолжать активно поддерживать самопровозглашённое правительство Каппа.

Мощнейшая всеобщая забастовка и вооружённое сопротивление пролетариата сломали хребет Капповскому путчу. Уже 17 марта 1920 г. повстанцы отступили. Капп и его ближайшие соратники бежали за границу, оставив политическую ответственность за ведение классовой войны против пролетариата опять демократическому крылу контрреволюции. Скандал в семье капиталистической социальной реакции был остановлен после вмешательства пролетариата. Исключив из своего состава лишь несколько особенно паршивых овец, капиталистическая семья снова объединилась против рабочих. Теперь первоочередной задачей буржуазии и её обслуживающего персонала стало прекращение всеобщей забастовки и слом, особенно в Рурской области, пролетарского вооружённого сопротивления.

СДПГ-большинства уже 18 марта призвала прекратить всеобщую забастовку. Партия с помощью бастующего пролетариата вернулась к власти, но теперь он должен был опять прилежно производить прибавочную стоимость. Профсоюзные боссы 20 марта также потребовали окончания забастовки и обещали правительству ещё большую степень интеграции их реакционных объединений в национальный капитал, также профсоюзы на словах высказались за разоружение и наказание организаторов переворота, демократизацию государства и «социализацию» горнодобывающей промышленности и энергоснабжения. 22 марта руководство НСДПГ против воли левого крыла партии и «К»ПГ потребовалo от пролетариата возобновления производства прибавочной стоимости, т.e. прекращения забастовки. Когда 23 марта 1920 г. сформированные во время всеобщей забастовки «революционные производственные советы» присоединились к почти общему призыву возобновления работы, самая большая всеобщая забастовка в истории Германии была сломлена. Тот факт, что широкие слои пролетариата все ещё продолжали бастовать после капитуляции Каппа, показывает недоверие рабочего класса к демократическому режиму, несмотря на все иллюзии по отношению к нему.

После того, как демократия с помощью институционализированного рабочего движения вернула пролетариат к работе, она начала подстрекать военных против вооружённого пролетариата в Саксонии и Руре. На борьбе Рурской Красной армии мы подробно остановимся в нашей следующей статье. Здесь мы бы хотели рассказать о вооруженной борьбе, которую возглавлял рабочий Макс Хёльц в районе Фогтланд. Немецкая троцкистская политсекта Социалистическая альтернатива - Вперёд (SAV), которая всегда и везде выступает с идеологией единого фронта между аппаратами буржуазно-бюрократических «рабочих» партий, в своей брошюре Всеобщая забастовка и восстание против Капповского путча занимается травлей Хёльца и его боевых товарищей: «Политика КПГ во всей империи отличалась очень неравномерным подходом. Во многих местах коммунисты работали вместе с независимцами и социал-демократами, делали совместные призывы и создавали совместные Kомитеты действий. В других местах, таких как Гамбург, КПГ отвергала любые совместные действия с „социал-предателями“. В свою очередь, в Эрцгебирге/Фогтланде лидер КПГ Макс Хёльц основал вооруженные формирования молодых безработных, которые нападали на полицию, а также грабили магазины, фабрики и банки. Хёльц стремился к „активизации“ рабочих путем замены массовых акций налетами своей команды.» (Всеобщая забастовка и восстание против Капповского путча, стр. 20) В этой критике Хёльц есть частичка правды, однако политика единого фронта социал-демократических и «коммунистических» партийных шишек, которую защищает SAV, нанесла классовой борьбе гораздо больший ущерб!

Максу Хёльцу и его боевым сторонникам удалось продержаться дольше, чем вооружённым пролетариям Рурской Красной армии. Однако 13 апреля 1920 г. рейхсвер в составе 20 000 человек вошёл в Фогтланд. Макс Хёльц и его товарищи продолжали сопротивление рейхсверу до 17 апреля, а затем попытались небольшими группами уйти через чешскую границу в Богемию. Макс Хёльц был одним из тех, кто смог сбежать. Никому не удалось получить назначенные за его поимку 30 000 марок.

И что сделала «К»ПГ, когда демократия снова начала кровавые репрессии по отношению к пролетариату?! Она исключила члена партии Хёльца из-за «отсутствия дисциплины». Кроме этого, после разгрома Капповского путча руководство «К»ПГ приняло участие - ещё во время всеобщей забастовки - в социал-демократическом оболванивании работниц и рабочих. В борьбе против Каппа рабочие и работницы фактически были пешками в шахматной игре правящих демократов. После того, как с помощью пролетариата постмонархическая предфашистская реакция была побеждёна, некоторые профсоюзные бонзы решили, что «социалистическое правительство», состоящее из СДПГ-большинства и НСДПГ без Партии центра и Немецкой демократической партии, могло бы вначале лучше опираться на пролетарские иллюзии. Глава ВОПГ Легин призвал обе социал-демократические партии сформировать «рабочее правительство». Однако НСДПГ отклонило идею совместного правительства с СДПГ-большинства. Было очевидно, что даже такое «социалистическое» правительство было бы политическим инструментом буржуазии. Социальные революционеры и революционерки должны вести бескомпромиссную борьбу против всех форм государства и правительств мира. Однако «К»ПГ выразила свою лояльность такому «рабочему правительству» ещё до его образования: «КПГ видит в формировании исключительно социалистического правительства без буржуазно-капиталистических партий желаемое состояние для самостоятельной деятельности пролетарских масс и их созревания для осуществления пролетарской диктатуры. Партия будет находиться в лояльной оппозиции правительству до тех пор, пока оно будет предоставлять гарантии для политической активности рабочего класса, будет бороться против контрреволюции всеми имеющимися в его распоряжении средствами и не будет препятствовать социальному и организационному укреплению рабочего класса.» (Центральный орган КПГ Rote Fahne от 26. марта 1920, стр. 7.) «K»ПГ строит здесь опасные иллюзии по отношению к не реализовавшемуся на практике правительству СДПГ-большинства и НСДПГ. Поведение «К»ПГ во время и после Капповского путча открыло глаза многим пролетарским революционерам и революционеркам на реакционный характер этой партии. В начале апреля 1920 г. была основана Коммунистическая рабочая партия Германии (KРПГ).

Tags: «К»ПГ, НСДПГ, СДПГ-большинства, капповский путч, послевоенный революционный кризис, рурская красная армия, социальная революция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments