Category: история

Формирование ФАУД (С), промышленных союзов и КРПГ

В нашей семнадцатой статье о послевоенном революционном кризисе в Германии 1918-23 гг. содержится наш рассказ о возникновении анархо-синдикалисткого ФАУД, КРПГ и промышленных союзов AAUD и AAU-Е. Последние заложили фундамент социально-революционной альтернативы к партийному марксизму и анархо-синдикализму тем, что отвергли партийную и профсоюзную форму организации и сделали ставку на органы самоорганизованной классовой борьбы пролетариата.



Ксилография Герда Арнца «Забастовка», 1936 г.


Как мы уже упоминали ранее в наших статьях, синдикалистская Свободная ассоциация ещё до конца 1918 г. и начала 1919 г. находилась под сильным влиянием радикального марксизма. Однако в течении 1919 г. анархистское течение внутри ассоциации стало всё более сильным. ЦК «К»ПГ своей злостной пропагандой против синдикализма только помогал анархизму в идеологическом завоевании Свободной ассоциации. В первой половине 1919 г., особенно в Рурской области двойное членство в КПГ и в Свободной ассоциации не было редкостью. Это было как бельмо на глазу идеологов партийного марксизма и анархо-синдикализма. Так они начали производить политико-идеологический раскол в рядах самых радикальных пролетариев и пролетарок. Подобно тому, как для «коммунистических» партийных шишек «синдикализм» превратился в идеологически искажённый образ врага, так и «марксизм» стал объектом травли анархо-синдикалистских идеологов. В декабре 1919 г. под влиянием анархо-синдикалистских идеологов Рудольфа Рокера и Августина Сухи произошла трансформация Свободной ассоциации в Союз свободных рабочих Германии (синдикалистов) (ФАУД (С)).

Эта идеологическая трансформация к анархо-синдикализму на теоретическом уровне была однозначно шагом назад. Несмотря на все осуждения нами недостаточной критики государства и схематических, догматических и технократических тенденций марксизма, его теоретическая основа - материалистическое понимание истории и диалектический метод - намного превосходит теории коммунистического анархизма и анархо-синдикализма. (см. Марксизм до Первой мировой войны, Анархизм до Первой мировой войны и Сильные и слабые стороны движения советов 1918/19 гг.). Как сильно идеалистическая пацифистская идеология Рокера и чрезмерные испарения морали Сухи, так и интеллектуальные излияния партийного марксизма не могли придать революционной борьбе классово-боевого пролетариата теоретической ясности.Collapse )

Красная армия Рура

В продолжении серии статей о послевоенном революционном кризисе в Германии представляем наш рассказ о пролетарском восстании в Рурской области в марте/апреле 1920 г. В статье мы подробно остановились на формированиях рабочего ополчения, существовавших на территории восстания, и, в частности, на Красной армии Рура. Мы также сравнили вооружённые формирования послевоенного революционного кризиса в Германии с Красной гвардией времён русской революции. На примере исторических фактов нам удалось доказать, что уже который раз политические партии и профсоюзы «рабочего» движения, исходя из своих интересов, саботировали вооружённую борьбу пролетариата, вели за его спиной переговоры с демократической контрреволюцией и подготовили жестокое поражение пролетариата.



center>
Продвижение Красной армии Рура, 17-23 марта 1920 г.


В Рурской области ещё до Капповского путча демократическая контрреволюция ввела повышенное чрезвычайное военное положение против класово-боевого пролетариата. Фактически с февраля 1919 г. в Руре властвовал режим военной диктатуры генерала рейхсвера фон Ваттера. В виде демократического фигового листка к нему был приставлен социал-демократический комиссар Северинг, чтобы «военное насилие ограничивалось минимумом». Во время путча фон Ваттер пытался вести себя как можно более «нейтрально», но действовал со всей жёсткостью против классово-боевого пролетариата. Этим он показал своё высокое реакционное классовое сознание. Однако демократия по-прежнему оставалась политической формой правления капитала в Германии. Так к чему весь этот бессмысленный семейный сыр-бор?! Важнее было то, что вся капиталистическо-юнкерская семья держалась бы вместе против пролетариата!

В классовой борьбе сверху против пролетариата фон Ваттер опирался на однозначно реакционно-прокапиталистические добровольческие формирования Лихтшлаг, Хазенклевер, Шульц и Хагетау. Однако воинствующий пролетариат Рурской области в тяжёлых уличных боях победил вышеупомянутые фрайкоры и рейхсвер. 16 марта 1920 г. плохо вооружённые рабочие и работницы нанесли удар по фрайкору Лихтшлаг и победили его! 17 марта подразделения Лихтшлага были вытеснены из Дортмунда. До 23 марта от контрреволюционных войск были освобождены также Бохум, Дуйсбург, Хамборн и Хамм. В освобождённых городах в районах от Липпе до Рура политический контроль взяли на себя Комитеты действия и Исполнительные комитеты, в которых доминировали «рабочие» партии СДПГ-большинства, НСДПГ и «К»ПГ. Хотя эти Исполкомы не разрушили местные парламенты и государственные аппараты, они контролировали их гораздо последовательнее, чем в 1918-1919 гг.Collapse )

Капповский путч

Мы продолжаем серию статей под общим названием «Послевоенный революционный кризис в Германии (1918-1923)», и сегодня мы бы хотели рассказать о попытке военного переворота постмонархической предфашистской реакции. В статье нам удалось показать, что военный переворот удалось остановить только благодаря всеобщей забастовке пролетариата, при этом рабочие и работницы, у большинства которых преобладало демократическое сознание, оставались пешками в игре правящих социал-демократов. «К»П Германии по указке из Москвы стремилась к образованию реакционного единого фронта с СДПГ-большинства и НСДПГ, плелась в хвосте событий и вначале даже не поддержала всеобщую забастовку.


Члены военно-морской бригады Эрхардтa раздают листовки, Берлин, 13 марта 1920 г.

В 1918-1919 гг. частнокапиталистическая контрреволюция одержала победу над классово-боевым пролетариатом и созданной им системой советов. Однако контрреволюция была принципиально разделена на демократическое и постмонархическое предфашистское крылья. Главной силой демократической контрреволюции была СДПГ-большинства, которая, будучи «рабочей» партией, все ещё имела достаточно сил, чтобы изнутри притупить и подорвать классовую борьбу пролетариата. Объективно СДПГ-большинства получила поддержку со стороны НСДПГ и правого аппаратного крыла «К»ПГ, которая также делала ставку на парламентский и профсоюзный социал-реформизм, приукрашивая их идеологией государственного капитализма и псевдореволюционными фразами. После победы реакционного аппаратного крыла «К»ПГ, т.е. после внутрипартийной контрреволюции, революционное крыло должно было заново переориентироваться. Теперь в Германии было три реакционных «рабочих» партии: СДПГ-большинства, НСДПГ и «К»ПГ.

После победы над пролетариатом постмонархическое предфашистское крыло немецкой контрреволюции, которое имело опору в рейхсвере, в добровольческих корпусах (фрайкорах) и в охранной полиции, стремилось также покончить с демократией. Особенно подчинение правительства Германии империалистическому мирному диктату Версаля, который из-за репарационных выплат привёл к усилению эксплуатации пролетариата и серьёзному демонтажу и разоружению немецкого национального капитала, привёло к крупным конфликтам внутри частнокапиталистической социальной реакции. Так, согласно империалистическому мирному диктату Версаля численность рейхсвера должна была не превышать 100 000 солдат, а силы гражданской самообороны и добровольческие отряды по контракту были распущены. 1 марта 1920 г. возглавляемое СДПГ-большинства правительство распорядилось распустить военно-морскую бригаду Эрхардта. Постмонархистская дофашистская контрреволюция не захотела мириться с роспуском фрайкора им. Эрхардта. Этот вопрос привёл к разрыву с демократической фракцией контрреволюции (СДПГ-большинства, Партия центра и Немецкая демократическая партия) до того, как первые смогли расширить свои позиции.Collapse )

«К»ПГ против «левых радикалов»

В нашей четырнадцатой статье о послевоенном революционном кризисе в Германии 1918-23 гг. мы коротко остановились на бюрократической борьбе социал-реформистской верхушки «К»ПГ против революционного партийного базиса. Нам удалось показать, что партии по своей сути являются в лучшем случае скрытыми контрреволюционными организациями и что после исключения революционеров и революционерок из «К»ПГ она через Коминтерн стала инструментом внешней политики госкапиталистической Советской России.



G_P_R_P.jpg
Видные деятели «левого радикализма» Германии (слева направо: Гортер, Паннекук, Рюле, Пфемферт)


С декабря 1918 г. по октябрь 1919 г. деятельность КПГ была отмечена противоречием, заключавшимся в том, что, будучи связанной с Москвой партией, она была объективно реакционной, но при этом находилась под сильным влиянием субъективно революционного большинства партии. Однако структурный контрреволюционный характер «коммунистической» партийной бюрократии как придатка кремлёвских господ рано или поздно должен был начать превалировать над революционной субъективностью многих активистов и активисток базиса партии.

Как мы уже писали в нашей статье Формирование революционных и контрреволюционных сил, на учредительном съезде КПГ вопреки сопротивлению «коммунистического» аппарата радикальному крылу партии удалось провести антипарламентскую линию. Ещё одного поражения - в профсоюзном вопросе - «коммунистическим» социалиал-реформистам и реформисткам удалось избежать только путём отсрочки голосования по нему. После убийства Карла Либкнехта и Розы Люксембург «коммунистическим» верховным боссом «К»ПГ стал Пауль Леви, который продолжил свою борьбу против радикального крыла партии по профсоюзному вопросу.Collapse )

Москва против «левых радикалов»

Сильные и слабые стороны движения советов 1918/19 гг. Часть 2

Революционные матросы Киля во время Ноябрьской революции


Находящийся под сильным влиянием коммунистического анархизма анархо-синдикалистский Союз свободных рабочих Германии (ФАУД) отличался во время послевоенного революционного кризиса солидной критикой политических партий и государства. ФАУД распознал, что система советов не может принять форму правительства. Это был большой шаг вперёд по сравнению с идеологией партийного марксизма НСДПГ и КПГ, которая связывала систему советов с «рабочим государством». Как писал анархо-синдикалист Франц Барвих в 1920 г., «старые и недавно возникшие социал-демократические партии ведут себя более или менее „радикально“, но быстро исчерпывают себя, пытаясь набрать голоса такими лозунгами как „система советов, правительство советов, рабочие и солдатские советы и т. д.“ и взаимными оскорблениями без теоретического просвещения своих членов и указания им жизнеспособного пути. До сих пор все предложения этих государственных социалистов и коммунистов сводились к устранению только частного капитала в пользу государственного капитализма при сохранении системы прибыли и заработной платы». (Франц Барвих, Die Rätegesellschaft von unten auf! (Общество советов снизу!)

В отличие от позиции Мюзама в 1919 г. Барвих в 1920 г. больше не питал иллюзий по отношению к уже разбитой госкапиталистической Венгерской «советской» республике: «То, что государственный коммунизм является таким же враждебным по отношению к народу режимом, было доказано правительством советской Венгрии. Оно грозило рабочим Венгрии в случае попытки самостоятельной социализации смертной казнью. Точно также рабочим, отказавшимся участвовать в войне, угрожал расстрел по закону военного времени. Партийный коммунизм также принёс рабочим удлинение рабочего времени, поэтому никто даже пальцем не пошевельнул, когда этот режим рухнул». (Там же стр. 439)Collapse )

Баварская «советская» республика

В нашей двенадцатой статье о послевоенном революционном кризисе в Германии мы предлагаем вниманию читателя анализ событий в Баварской «советской» республике. Благодаря диалектическому пониманию истории и общества нам удалось показать, что так называемая «советская» республика вначале была просто демократической республикой, в которой советы могли влиять на формирования правительства. Впоследствии вторая «советская» республика хотя и начала борьбу против частнокапиталистической демократической реакции, но в лучшем случае она стала бы прообразом госкапиталистического режима наподобие режима Ленина и Троцкого в Советской России.



Красноармейцы после взятия центрального вокзала Мюнхена, 13 апреля 1919 г.


7 ноября 1918 г. в Мюнхене мощная антивоенная демонстрация под предводительством пацифистского политика от НСДПГ Курта Эйснера привела к свержению монархии в Баварии. Большинство солдат в Мюнхене были также вовлечены в Ноябрьскую революцию. Ночью того же дня были образованы рабочий и солдатский совет, которые назначили Эйснера временно исполняющим обязанности премьер-министра Баварии. Эйснер принадлежал к правому крылу НСДПГ и был не более чем левым демократом. Его целью была интеграция системы советов в парламентскую демократию, и его позицию можно охарактеризовать как находящуюся где-то между революцией и контрреволюцией. Революция преследовала цель установления системы советов, и более или менее революционные силы стремились к разрушению парламентской демократии в пользу чистой системы советов. В Мюнхене КПГ и коммунистические анархисты и анархистки вокруг Курта Ландауэра и Эриха Мюзама принадлежали к субъективно революционным силам. Последний, как и почти все революционеры и революционерки того времени, имел иллюзии в отношении госкапиталистического большевизма и, не будучи членом партии, тесно сотрудничал с мюнхенским отделением КПГ. Коммунистический анархизм в лице Революционного рабочего совета (РРС) также создал свою собственную организацию в Мюнхене.

Контрреволюция в Баварии, как и во всей империи, представляла из себя блок демократических и постмонархических предфашистских сил. Ведущей силой демократического крыла баварской контрреволюции была СДПГ-большинства под руководством Эрхарда Ауэра, которая вместе с НСДПГ Курта Эйснера сформировала временное правительство. Как мы уже ранее замечали, правое крыло НСДПГ, включая самого Эйснера, являлось непоследовательной силой демократической контрреволюции. Эйснер выступал за установление парламентской системы, в которую должна была быть интегрирована система советов. Однако СДПГ-большинства как наиболее последовательная контрреволюционная сила стремилась разрушить систему советов. Этот план подразумевал разложение советов изнутри со стороны членов СДПГ-большинства, посредством по возможности скорых парламентских выборов должна была быть стабилизирована реакционная демократии в Баварии, а системе советов нанесён смертельный удар. В конце концов НСДПГ и СДПГ-большинства договорились назначить дату выборов в земельный парламент Баварии - ландтаг - на 13 января 1919 г.Collapse )

Всеобщая забастовка и мартовские бои в Берлине

Мы продолжаем серию публикаций под общим названием «Послевоенный революционный кризис в Германии (1918-1923)» и сегодня мы бы хотели рассказать о всеобщей стачке и вооружённом противостоянии революционных и контрреволюционных сил в марте 1919 г. в Берлине. На основе исторических фактов нам удалось показать, что руководство забастовки в лице НСДПГ и СДПГ-большинства, прикрываясь псевдореволюционными фразами, на деле подготовило капитуляцию без боя перед правительством Эберта. Результатом этого стало ещё более крупное, чем январское, поражение пролетариата и невидимый до сих пор контрреволюционный террор, который стоил жизни тысячам пролетариев и пролетарок.


Уличные бои у Бранденбургских ворот. Март 1919 г.


3 марта 1919 г. большинство общего собрания рабочих и солдатских советов Большого Берлина приняло решение о начале всеобщей забастовки в столице в поддержку массовых забастовок в Центральной Германии. Провозглашение всеобщей забастовки в Берлине было слишком запоздалым, т.к. классовые бои в Центральной Германии были уже в значительной степени подавлены. Тот факт, что общее собрание так поздно приняло решение о всеобщей забастовке в столице, во многом был связан с успешным разложением системы советов Берлина изнутри со стороны СДПГ-большинства и оппортунистической адаптацией председателя Исполнительного комитета Большого Берлина Рихарда Мюллера к фракции СДПГ-большинства. На членов советов от СДПГ-большинства оказывалось двойное давление: сверху через их контрреволюционное партийное руководство и снизу со стороны классово-боевого пролетариата. Перед всеобщей забастовкой Мюллер и его товарищи из левого крыла НСДПГ вместе с КПГ организовали пролетарское давление на СДПГ-большинства, чтобы затем во время забастовки оппортунистически приспособиться к «вождям» социал-демократического большинства в системе советов. Мюллер во время забастовки вёл себя как типичный центрист, который пытался маскировать свой социал-реформизм псевдореволюционными фразами. Члены советов от СДПГ-большинства сопротивлялись забастовке так долго, как могли. Тем не менее они вместе с представителями от НСДПГ были избраны в руководство забастовкой под председательством Мюллера. Благодаря оппортунизму НСДПГ и Рихарда Мюллера СДПГ-большинства снова удалось изнутри сломить пролетарскую классовую борьбу.Collapse )

Система советов Гамбурга

В девятой статье о революционном послевоенном кризисе в Германии изложен наш рассказ о рабочем и солдатском совете Гамбурга. В статье присутствует короткий рассказ о событиях во время революционного кризиса в Гамбурге и критика национал-большевистской идеологии и практики верхушки гамбургского рабочего совета.



Демонстрация в день похорон погибших революционеров. Площадь Хайлигенгейстфельд, Гамбург, 24 ноября 1918 г.


Как мы уже писали в нашей статье Мировой исторический период 1914-1945 гг., идеологией обоих ведущих гамбургских «коммунистов» Генриха Лауффенберга и Фрица Вольфхайма ещё во время Первой мировой войны была гремучая смесь национал-большевизма. Поскольку Лауффенберг стал верховным представителем системы советов в Гамбурге, в течение некоторого времени идеология национал-большевизма также определяла практику рабочих советов в Гамбурге, хотя активно они стали её защищать после второй половины 1919 г.

Поэтому мы бы хотели кратко изложить и подвергнуть критике идеологическое содержание национал-большевизма. Лауффенберг и Вольфхайм выступали за построение в Германии государства на основе «диктатуры пролетариата», этим они не очень отличались от других радикальных марксистов и марксисток Германии того периода. Однако их национал-большевистская идеология исключала даже создание госкапиталистического режима по примеру Советской России при Ленине и Троцком. «Диктатура пролетариата» изначально предназначалась только для контроля над буржуазией, а не для лишения её власти. Таким образом, идеология «диктатуры пролетариата» обоих гамбургских нацболов не была даже госкапиталистической, а основывалась на активном вмешательстве государства в политику и экономику, т.е. госинтервенционистской. Лауффенберг и Вольфхайм хотели любой ценой предотвратить гражданскую войну в стране, чтобы Германия смогла на стороне Советской России вести «национально-революционную» войну против Антанты, против Франции и Англии. Для этой цели согласно идеологии национал-большевиков было необходимо заключить мировую с буржуазией под контролем «диктатуры пролетариата». «В тот момент, когда речь заходит о войне с зарубежными странами, именно правящий класс, рабочий класс крайне заинтересованы в мире внутри страны. И при условии, что буржуазия безоговорочно признает захват власти пролетариатом, диктатура пролетариата была бы не менее заинтересована в установлении революционного мира во время войны.»(Kommunistische Arbeiterzeitung (Hamburg) (Коммунистическая рабочая газета (Гамбург)) 1919 г. № 173.)Collapse )

Анархизм до Первой мировой войны

Мы продолжаем серию публикаций под общим названием «Послевоенный революционный кризис в Германии (1918-1923)». В нашей сегодняшней статье мы подробно остановились на революционных и реакционных тенденциях анархизма и на радикальных течениях, существовавших внутри СДПГ и Генеральной комиссии профсоюзов Германии в конце 19-го века. В статье также присутствует анализ практического опыта, необходимого для обобщения социальной теории и объективных предпосылок, необходимых для возникновения революционной ситуации.



Видные деятели анархистского движения.
(Слева на право: Бакунин, Ландауэр, Кропоткин, Прудон, Штирнер и Мост)


Одним из острых критиков марксизма был анархист Михаил Бакунин. В своей полемике против Маркса ему удалось предсказать структуры советского госкапитализма, который олицетворял в себе большевизм как радикальное крыло русской социал-демократии. Бакунин исходил из того, что «пролетариат должен разрушить государство как вечную тюрьму народных масс». Критикуя Маркса за его «авторитаризм» он писал: «По нашему мнению, раз овладев им (государством), он (пролетариат) должен немедленно его разрушить, как вечную тюрьму народных масс; по теории же г. Маркса, народ не только не должен его разрушать, напротив, должен укрепить и усилить и в этом виде передать в полное распоряжение своих благодетелей, опекунов и учителей - начальников коммунистической партии, словом, г. Марксу и его друзьям, которые начнут освобождать по-своему. Они сосредоточат бразды правления в сильной руке, потому что невежественный народ требует весьма сильного попечения; создадут единый государственный банк, сосредоточивающий в своих руках все торгово-промышленное, земледельческое и даже научное производство, а массу народа разделят на две армии: промышленную и землепашественную под непосредственною командою государственных инженеров, которые составят новое привилегированное науко-политическое сословие.» (М. Бакунин, Государственность и Анархия, 1873 г.) Бакунин также смог предвидеть интеграцию немецкой социал-демократии в государство: «В целом, немецкая социал-демократия по целям и средствам - типично буржуазная партия, главная задача которой - воссоединение германской нации и создание пангерманского государства.» (Там же). При этом надо заметить, что представления самого Бакунина о тайных сообществах также носили сильный авторитарный характер. На этом представлении, была например, построена анaрхо-синдикалистская Федерация анархистов Иберии (ФАИ) в Испании, которая по сравнению с Национальной конфедерации труда (НКТ) была элитной организацией и хранительницей идеологической чистоты всего движения. Анархизм и анархо-синдикализм имели сильные антиполитические и антипарламентские тенденции, чего именно не хватало и не хватает марксизму. Также во время своего наилучшего периода, т.е. до первой мировой войны, анархизм и анархо-синдикализм воплощали в себе более радикальные формы воспроизводительной классовой борьбы, чем христианские или социал-демократические профсоюзы. Однако синдикаты, т.е. профсоюзы олицетворяют в себе идеологию и практику мирового профсоюзного движения. Профсоюзы принципиально не могут быть революционными организациями, т.к. по своей сути они являются бюрократически отчуждённым выражением воспроизводительной классовой борьбы. Буржуазно-бюрократический аппарат профсоюзов стремиться целиком интегрироваться в рамках отдельной промышленной отрасли и национального капитала в целом. После первой мировой войны у анархо-синдикализма появились сильные тенденции приспособления к мировой капиталистической системе. Социально-реакционной кульминацией этого движения стало вхождение в 1936 г. боссов НКТ в демократическо-сталинистское правительство Народного фронта. (См. Путч генералов, классовая война пролетариата и контрреволюция Народного фронта) Collapse )

Развитие капитализма в Германской империи

В нашей первой статье о послевоенном революционном кризисе в Германии 1918-1923 гг. мы подробно остановились на развитии капитализма, на социальном положении общественных классов и их роли в производственном процессе. Мы также рассказали о политических организациях отдельных классов существующих на тот момент в кайзеровской Германии, становлении профсоюзного движения и его функции в организации совместной с капиталом и государством эксплуатации пролетариата.



«В добрый час!» - юные заводские рабочие, Мангейм 1907 г.


Основанная в 1871 г. Германская империя зиждилась на классовом компромиссе между немецкой буржуазией и крупными землевладельцами в особенности с юнкерами из к востоку от Эльбы. В созданной сверху железным кулаком Пруссии объединённой Германии национальный капитал получил мощный импульс для развития. Одновременно с этим устаревшему юнкерству и прусской монархии, которая правила в Германии, удалось продлить своё существование на несколько десятилетий. Прусский король был одновременно кайзером Германии, и демократия как и парламентаризм в немецкой империи были относительно слабо развиты. В армии правила старая каста офицеров – выходцев из дворянства. На верхушке гражданского государственного аппарата доминирующую роль играли чиновники из аристократического сословия, в то время как рядовые чиновники в основном были выходцами из буржуазной среды.

Однако не только политическая и военная надстройка немецкого капитализма оставалась под сильным влиянием феодальных пережитков. Юнкерство к востоку от Эльбы также было мало подвержено модернизации и не полностью интегрировано в рамки капитализма и буржуазии. Производственные отношения, царящие в среде помещиков-юнкеров, оставались полуфеодальными и полукапиталистическими. В 1880 г. прусская аристократия состояла из 20 000 дворянских родов и насчитывала около 85 000 человек. Господство этой земельной аристократии основывалось на помещичьем хозяйстве. Юнкера и помещики организовывали сами или с помощью управляющих и инспекторов эксплуатацию сельского пролетариата на больших поместьях. На тот момент сельские работники и работницы получали только 20-50 % зарплаты в деньгах – остальная часть выплачивалась натуроплатой. Кроме того, они имели право жить в принадлежащих имению домах, получали участок земли, корм для одной коровы и двух свиней, зерно, топливо, а также право на медицинское обслуживание и обеспечение по старости. Письменных договоров практически не существовало. Вместо двояко свободного наёмного труда, т.е. свободного от производительных средств, но также при наличии свободной личности, сельский пролетариат на поместьях юнкеров подвергался патриархально-патерналистской эксплуатации. Для сельских пролетарок и пролетариев к востоку от Эльбы, которые в 1907 г. составляли большинство, состоящее из 3 миллионов тружеников и тружениц села, существовал закон о выполнении служебных обязанностей, который определял их отношения с юнкерами на основе «семейного права». Так, их правовое положение практически не отличалось от правил, регулирующих отношения между батраками, батрачками и нанимателями. Эти правила сильно ограничивали их личную свободу и давали помещикам и крестьянам в случае их нарушения даже право на телесное наказание. Правила, регулирующие отношения между батраками, батрачками и нанимателями, и закон о служебных обязанностях был упразднён только после Ноябрьской революции.Collapse )